Лихо взбивают валежник подковы, -
Конь и наездник как видно с норовом!
Травы колеблются, воздух дрожит,
Сэр Камелот за принцессой спешит.
С детства запрятана в башне тоскливой,
Общество - старый слуга молчаливый,
Злобный дракон, охраняющий вход...
Будет непросто тебе, Камелот!
А Камелот будто даже и рад, -
Пряча под шлемом мальчишеский взгляд,
Шишки сшибает блестящим мечом,
Будто драконы ему нипочём.
Шорох в кустах... На тропинке разбойник!
- Путник, готовься, ты скоро покойник!
Вскинул ружьё, ухмыльнулся.. Попал!
Конь Камелота всхрапнул и упал.
Рыцарь расстроился: лошадь пропала!
Только разбойника раньше не стало, -
Дротик, запущенный сильной рукой,
Мигом окончил нахальный разбой.
II
- Конь - не принцесса, - бодрится герой, -
Главное - снова остался живой.
Вечер. Смеркается. Ночь настаёт.
Спать не годиться, - решил Камелот.
Скорость и так без лошадки не та, -
К замку приду - отосплюсь прямо там.
Только подумал - и вот тебе на! -
Светлая горница в поле видна.
Шум и веселье грохочут внутри,
Рыцарь подходит к открытой двери.
Гостя хозяин выходит встречать:
- Путник, входи, неча на ночь езжать!
Выпьем, закусим, сыграем в лото!
Эй, ты в порядке? Чего-то не то? -
Видит хозяин - в раздумье герой,
Чешет в затылке мышцатой рукой:
- Ты понимаешь, такие дела..
Отдыха, в общем, пора не пришла.
Ждёт меня подвиг, дракон и она!
Я же, лопух, потерял скакуна..
Так что, идти мне и ночью и днём,
Не забывая о счастьи моем.
Выпивка, игры - судьба не моя,
Милой принцессе обещанный я.
Слышал, быть может? Судьбину кляня
В замке с драконом. Так это - моя!
Сими словами свернув монолог,
Рыцарь умчался вперёд со всех ног.
Солнце вставало, когда наконец
Издалека он увидел дворец.
Всё как учили - и сер и уныл...
Сэр Камелот на мгновенье застыл,
Выхватил меч, молодецки свища,
И на дракона бесстрашно помчал.
Тот был не промах - дракон как никак -
Враз подпалил Камелоту бока.
Рыцарь сражался, от боли дрожа,
Меч ослабевшей рукою держа,
Стоя с трудом на ослабших ногах,
С именем милой своей на устах.
III
Хрип... и закончено, еле дыша,
Рыцарь к воротам идёт не спеша.
Он победил, он достоин - и вот -
Входит во двор сэр Клермон Камелот.
Ранен, но весел, он входит в притвор...
Пусто! Он в зале - и там никого...
Полон обьедками свадебный стол, -
Рыцарь в раздумье: туда ли пришёл?
Вдруг - слышен с башни заливчатый смех,
Раны забыв он взбегает наверх,
Вот и возлюбленной тайный покой!
В спальне...
Принцесса...
со старым слугой...
..........................
- Я не дождалась, любимый, прости! -
Всё, что смогла она произнести.
IV
Рыцарь не начал валять дурака,
Дверь затворил... И, качнувшись слегка,
Сэр Камелот на перилах обвис,
Сердца осколки просыпались вниз.
ЭПИЛОГ.
Слушай, принцесса, сей стих - о тебе!
Жди и надейся, доверься судьбе!
Может задержан в пути Камелот,
Но обязательно, точно придет!
Может разбойник, а может - дракон,
Может с соблазнами борется он,
Он тебя ищет, твой добрый герой,
НЕ СОГЛАШАЙСЯ НА ЖИЗНЬ СО СЛУГОЙ!
Рыцарь в дороге, пройдёт сто морей,
Ты только сердце ему не разбей!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Теология : Альфред Великий. Боэциевы песни (фрагменты) - Виктор Заславский Альфред Великий (849-899) был королем Уессекса (одного из англосаксонских королевств) и помимо успешной борьбы с завоевателями-викингами заботился о церкви и системе образования в стране. Он не только всячески спонсировал ученых монахов, но и сам усиленно трудился на ниве образования. Альфреду Великому принадлежат переводы Орозия Павла, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Августина и Боэция. Как переводчик Альфред весьма интересен не только историку, но и филологу, и литературоведу. Переводя на родной язык богословские и философские тексты, король позволял себе фантазировать над текстом, дополняя его своими вставками. Естественно, что работая над "Утешением философией" Боэция, Альфред перевел трактат более, чем вольно: многое упростил, делая скорее не перевод Боэция, но толкование его, дабы сделать понятным неискушенным в античной философии умам. Поэтому в его обработке "Утешение" гораздо больше напоминает библейскую книгу Иова.
"Боэциевы песни" появились одновременно с прозаическим переводом "Утешения" (где стихи переведены прозой) и являют собой интереснейший образец античной мудрости, преломленной в призме миросозерцания христиан-англосаксов - вчерашних варваров. Неизвестна причина, по которой стихи и проза, так гармонично чередующиеся в латинском оригинале "Утешения", были разделены англосаксами. Вероятно, корень разгадки кроется в том, что для древнеанглийского языка литературная проза была явлением новым и возникновением ее мы обязаны именно переводам короля Альфреда. Делая прозаические переводы, король был новатором, и потому решил в новаторстве не переусердствовать, соединяя понятный всем стих с новой и чуждой глазу прозой. Кроме того, возможно, что Альфред, будучи сам англосаксом, не понимал смешанных прозаическо-стихотворных текстов и решил, что лучше будет сделать два отдельных произведения - прозаический трактат и назидательную поэму. Как бы там ни было, в замыслах своих король преуспел. "Боэциевы песни" - блестящий образец древнеанглийской прозы и, похоже, единственный случай переложения латинских метров германским аллитерационным стихом. Присочинив немало к Боэцию, Альфред Великий смог создать самостоятельное литературное произведение, наверняка интересное не только историкам, но и всем, кто хоть когда-то задумывался о Боге, о вечности, человечских страданиях и смысле жизни.
